Начальник сизо 1 омск

Ломка. Омск

Начальник сизо 1 омск

Сюжеты

Если бы пытки имели категории жестокости, то СИЗО и колонии Сибирского региона точно боролись бы за общероссийское лидерство

ИК-7, Омск. РИА Новости

Этот материал вышел в № 49 от 14 мая 2018ЧитатьЧитать номер

Омские лагеря среди арестантов уже давно имеют «славу» пыточных.

Репутация омских колоний и изоляторов даже хуже таких известных своими издевательствами мест, как Мордовия, Карелия и Владимир.

Свидетельства бывших и нынешних заключенных не оставляют сомнений в том, что в омской системе ФСИН поощряется и даже культивируется девиантная жестокость.

бывший заключенный ИК-7 (особого режима), г. Омск, освободился 28 апреля 2018 г.

«Это было в СИЗО № 1 Омска в понедельник 10 марта 2016 года, в тот день, когда меня привезли в это СИЗО. Нас, прибывших по этапу, было 17 человек. Всех забили в маленькую камеру, стояли, как селедки в стакане. Выводили по одному в матрасовку, там было много сотрудников, на кровати стояла тарелка с гречневой кашей и ложка.

И сотрудники говорили: «Ложку поел и проходи». Это преподносилось как обряд принятия новичка для отбытия наказания. Всех заставляли съесть по ложке каши. Ложка была одна на всех. Но нам нельзя прикасаться к этой посуде, нельзя кушать с нее. Это посуда обиженных. Я когда ехал, уже знал, что в этой тюрьме кушать нельзя.

Что там посуда грязная, келешованная [общая с обиженными]. Нас хотели таким образом унизить. Я отказался есть этой ложкой. Остальные поели, их не трогали. Там на полу лежал раскатанный матрас и подушка обоссанная. Они мне сказали: «Мы сейчас будем тебя в мочу втыкать». Я говорю: «Втыкайте». Они меня начали макать, втыкать.

А я запах не чувствую из-за травмы головы.

Сотрудников СИЗО было человек шесть-семь. Они мне ноги растянули на матрасе, со всех сторон держат, стянули с меня штаны, трусы и стали ложкой засовывать мне эту кашу в задний проход.

Ложек шесть-семь, наверное, кинули, а потом полтарелки высыпали и просто черенком швабры заталкивали в задний проход. Я на всю жизнь эту гречку запомнил, видеть ее не могу.

Как долго это продолжалось, не скажу. Когда с такими моментами сталкиваешься, о времени не думаешь. Потом еще начальник, полковник, пришел. Я говорю: «Это чего такое?» И он мне говорит: «Да нет, мои сотрудники такое не могут делать — и смеется».

У меня лезвие было спрятано, я знал, куда ехал, Омск — это жестокое место. Я достал лезвие и начал себе живот, шею резать. Они сразу набежали и начали меня крутить, бить. А дальше «дезинфекцию» сделали мне. Один из сотрудников, узкоглазый такой, на казаха похож, расстегнул ширинку и нассал мне на раны на животе и шеи. Сказал: «Это дезинфекция тебе». А у меня уже и живот, и шея в крови были.

Меня с ранами на животе и шеи в больницу не отвезли. Просто в камеру бросили. На следующий день раны зеленкой обмазали и все. После этого я четыре дня сидел на сухой голодовке, и меня оттуда уже в зону увезли.

Человека, кто заталкивал в меня гречку, я очень хорошо запомнил, я его лицо никогда не забуду. Звание у него было майор или капитан. Он оперативник с этого же централа. Он высокий, худой, на лицо бритый, светлый. И человека, кто мочился на меня, порезанного, если увижу, узнаю.

Когда я приехал в колонию, я на сотрудников изолятора написал заявление, отдал оперативнику.

И потом мне пришло постановление из 10-го отдела полиции Омска, что оказывается я порезался, потому что не хотел отбывать срок в Омске, потому что это далеко от дома. И никакого насилия со стороны сотрудников СИЗО-1 не было (в 2015 г. СИЗО-1 г.

Омска по итогам подведения смотра-конкурса «Лучший следственный изолятор (тюрьма) УИС был признан одним из лучших в стране. — Е. М.

Ик-7, Омск. Музейная комната

«Кукарекай или изнасилую»

бывший заключенный ИК-7 (особого режима), г. Омск, освободился 28 апреля 2018 г.

«Когда меня привезли в ИК-7 (Омск),сразу обыск, завели в кабинет в одних трусах.

Положили на матрас, сняли с меня трусы, взяли руки, скрутили сзади и стали ломать вперед, я вообще думал что без рук останусь. Ноги растянули. Ток к ногам присоединяли.

Один сотрудник впереди меня стоял и я видел, как он в ширинке у себя лазает, потом он ко мне сзади подошел, сел мне сзади на колени и говорит: «Кукарекай или изнасилую».

На территории ИК-7 есть СИ-3, его закрыли. (Следственный изолятор СИ-3 Омска на 300 мест был открыт в 2005 году. Использовался как пересыльный изолятор. Закрыт в 2013 г. Последним начальником СИ-3 был Владимир Клочек, которого затем перевели на повышение в Москву начальником СИЗО-1 «Матросская Тишина». — Е. М.).

Но СИ-3 все равно используют. Туда вывозят зэков ломать. В 2016 году, например, туда привезли группу со строгого режима. Они часами стояли в голом виде на полусогнутых ногах, и когда некоторые не выдерживали, падали, то сотрудники говорили им втыкать палец в задний проход впереди стоящему, чтобы таким образом друг друга поддерживать».

Источник: https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/05/13/76435-lomka-omsk

Блоги / Елена Масюк: Раб для тюремщика

Начальник сизо 1 омск

Курс валют предоставлен сайтом old.kurs.com.ru

Справка: Сергей Корючин, 1969 года рождения, генерал-майор внутренней службы. В уголовно-исполнительной системе с 1996 года. Начальником УФСИН по Омской области назначен в 2012 г. Омские правозащитники неоднократно жаловались на генерала Корючина в Генпрокуратуру и Следственный комитет.

Именно Корючина они считали продолжателем пыточной системы в омских колониях и тюрьмах, созданной его предшественником и бывшим начальником генералом Николаем Папичевым.

«Ребята, освобождаясь, приходили к нам и рассказывали о тех издевательствах, избиениях, которые происходят в колонии, — рассказывала омская правозащитница Ирина Зайцева. — Мы это все записывали на видеокамеру.

И когда мы в 2017 году понесли это видео начальнику УФСИН по Омской области Сергею Корючину, то он нам сказал: «Я эти мультики каждый день смотрю». Сергей Корючин уволен с должности начальника УФСИН по Омской области указом президента РФ в августе 2018 г.

Директор ФСИН Геннадий Корниенко (слева) вручает генеральские погоны начальнику УФСИН по Омской области Сергею Корючину (справа), 2013 г. «Во время следствия я сидел в СИЗО-1 г.

Омска, — рассказывает Михаил Малышкин, — и после вынесения приговора (меня осудили на три года в 2012 году за грабеж и причинение вреда здоровью) мне в изоляторе предложили остаться отбывать срок там, работать в хозотряде.

За хорошее поведение администрация СИЗО походатайствовала, чтобы я был переведен в колонию-поселение № 13.

А оттуда, уже по ходатайству непосредственно начальника СИЗО-1 Жидовцова и начальника УФСИН Омской области Корючина, я был направлен на евоную, Корючина, дачу, в деревню Крупянка.

Справка:
Деревня Крупянка в Горьковском районе Омской области находится примерно в 70 км от Омска. Основана в середине 18 века как поселение ссыльных. Согласно всероссийской переписи населения 2010 года, в Крупянке проживает 12 человек.

Зеков на колонии-поселении могут отправить работать в город, кого-то назначат снег чистить, а меня направили на сельхозработы на дачу Корючина. Это было зимой 2013 год. Когда Корючин отправлял меня на свою дачу, он поставил задачу: иди, следи за моей баней, за моими конями. Там большая территория – восемь гектаров.

До меня летом на этой даче у Корючина работало трое человек. Все они освободились, ну, а меня отправили в зиму. Я виделся с этими парнями, они сказали: «Ну чего, друг, поздравляем, ты попал в ад». Они все по концу срока освободились.

Хотя им обещали, что они идут работать на дачу к Корючину, что им УДО светит, а в итоге УДО они не получили.

Крупянка. Сарай где жили животные и зек Малышкин На даче у Корючина было два коня и одна лошадь. Двое бычков и две коровы. Кроликов штук 20. Свиней штук восемь. Куры. Я должен был один со всем этим управляться. С утра просыпался и целый день был занят: надо запрячь лошадь, вычистить навоз, вывезти в поле, всех накормить, за водой съездить на колонку, — и все это в мороз. Животные были в сарае. Загон в сарае, где спал зек Малышкин По приезду генералов, полковников я тоже находился в сарае. Температура в сарае была такая же, как и на улице, ну может на несколько градусов теплее: в минус 30 на улице, там было градусов 25 мороза. А когда их не было, то я спал на кухне дома. У меня был доступ только к кухне, еще предбанник при входе в дом. В дом меня не пускали. Там у них и зал, и спальни, и спутниковое телевидение… У меня там был матрас, одеяло, но было очень холодно, поэтому приходилось все равно спать в робе, в фуфайке. Я замерзал. Печку на кухне я топил, чтобы сварить себе хотя бы какую-то еду. Но печка почти не работала. А в баню, где была нормальная печка, меня не пускали. Там висел замок, мне нельзя было туда заходить. Баня красивая была с верандочкой. Когда генералы и полковники приезжали, они привозили с собой обогреватель, после чего они его забирали и уезжали. Дом не обогревался, хотя уже был достроен. Та сама неработающая печь Когда я взял березовые дрова (береза-то горит намного лучше), я получил люлей за эти дрова, эти дрова были, оказывается, на баню, для них. Чтобы сварить себе покушать, нельзя их было трогать. Мне сказали: есть щепки, мусор, вот с того и топи, и вари себе еду. Денег мне не платили за то, что я ухаживал за животными. Обещали зарплату тысячу рублей в месяц, но на самом деле ничего не платили. Но я молчал, сами понимаете, это колония. Приходилось выпрашивать, чтобы мне привозили продукты. Я ведь постоянно жил на этой даче, я же был невыездной. Они выдали мне простой кнопочный телефон на непредвиденный случай. И мне постоянно приходилось звонить заместителю начальника СИЗО-1 Огорелкову Евгению Викторовичу, в управление ФСИН, просить, чтобы мне привезли еду, воду. Мне нечего было кушать, у меня не было воды, потому что в зимний период там вообще нет воды, приходилось снег топить. Но они на все забивали фиг. Они сказали: «Жди, привезем», «Жди, направим сотрудников». И не привозили. Десять дней я сидел вообще сам по себе. В то время в этом поселении еще проживал один дедушка, я к нему бегал кушать, он кормил меня макаронами. Серей Корючин, портрет маслом А так в основном я варил себе каши из комбикорма для свиней, питаться же нужно было чем-то. Месяца два я был на этой даче. Я все это время терпел и постоянно звонил сотрудникам УФСИН: привезите мне еду, привезите воды, привезите мне хоть что-то. Они приезжали: «Чего ты нам названиваешь? Чего ты хочешь?». И постоянно получал за это. Только один раз они привезли продукты. Пшено, соль и чай. Но чая было точно не по норме, невозможно было даже чайник заварить. Что по норме заключенный должен получать, я это не получал. Интерьеры дома (спальня) Они приезжали бухать каждые выходные. Могли и среди недели заявиться. Они – это Корючин – начальник УФСИН Омской области, начальник СИЗО-1 полковник Жидовцов Вячеслав Александрович, ну и все их приближенные. И девок с собой привозили. Это девушки, которые оказывают услуги. Ну, проституток, короче. Проституток этих много было, я не считал. В бани они парились, катались там… Чего только не было, чего только они ни творили. Пьяные бегали, как сумасшедшие по двору, ну «я там то, я могу то-то…». Девок кидали в снег, сами абсолютно голые, и девки голые. Корючин мог голый выйти с девчонкой на руках, бросить ее в сугроб и кричать: как по-русски здорово отдыхать – банька и снег. А девчонка хи-хи-хи-ха-ха-ха. Интерьеры дома (гостиная) Меня на то время, пока они были на даче, квасили там, в сарай загоняли. Зам по тылу СИЗО-1 Огорелков Евгений Викторович, приходил в сарай и избивал меня. За что? Просто для веселья своего. Накануне того, как я убежал с дачи, я просил Огорелкова вернуть меня на колонию-поселение, но он отказался и ударил меня резиновой дубинкой по голове, у меня остался след на лбу. Когда они уезжали, я мог зайти в баню, собрать со стола, что там оставалось. Мясо, шашлык они жарили, или колбаску нарезанную покупали. Ну, все что оставалось после ихней пьянки, я доедал. И грелся в предбаннике. Сама баня остывала быстро, а в предбаннике было еще тепло. Со стороны сотрудников УФСИНа вообще никакого контроля, никакого надзора за мной не было. Я уже больше не мог терпеть этот холод и голод, и в конечном итоге я оттуда убежал. На следующий день хотел вернуться в колонию-поселение. Когда я сбежал, я поехал домой, в город Омск. По дороге занял денег у друзей, взял себе покушать, приготовил еду, поел и лег спать. Проснулся вечером, и в этот же вечер меня задержали сотрудники омского УФСИН — Емонаков Евгений – начальник оперативного отдела СИЗО-1 и еще с ним сотрудники были. Вернули меня на колонию-поселение. Меня стали обвинять в побеге, хотя вначале говорили: сиди тихо, никто ничего не узнает, ничего тебе не будет. А когда мне стали предъявлять 313 статью, то есть побег, я стал писать жалобы. Я им сказал: «Слушайте, я бы никогда не убежал, если бы у меня были продукты питания, если бы у меня было теплое место, где жить, я бы работал и работал весь свой срок». Я начал писать правозащитникам, в прокуратуру, везде, но они не отправляли из колонии мои письма, мои жалобы, посадили меня в ШИЗО. Приезжали люди из управления, то есть непосредственно подконтрольные Корючину, и мне прямо в глаза говорили: «Ты здесь сгниешь». Я говорю: «За что?» — «За то, что когда ты убежал, многие по шапке получили. У нас никто из тюрьмы не убегает». Когда я уже в Омск уехал, на даче у Корючина лошадь умерла, она вышла из сарая и погибла. Меня потом из-за этого в КП-13 избивали сотрудники управления, когда приезжали туда. А сотрудники колонии меня не трогали. Потом меня отправили в СИЗО-1 в одиночную камеру. В одиночку меня посадили по команде Корючина. Я семь месяцев отсидел на СИЗО-1 в одиночке. Меня ограничили в свиданиях, никто не мог попасть: ни мама, ни бабушка, вообще никто. Это все было по его команде. Корючин был очень злой на то, что я писал очень много жалоб и передавал через маму, передавал через бабушку. Один раз Корючин зашел ко мне в камеру и сказал: «Ну чего, Малышкин, бегать еще будешь? Отсюда не убежишь. Я, сколько захочу, столько тебя здесь держать и буду, если тебе не нравилось у меня на даче». Я говорю: «Да мне нравилось там, вы меня просто хотя бы кормили, хотя бы теплое место дали бы». Он сказал, что «устроит мне райскую жизнь». Сейчас Корючина сняли. Но я как-то к этому равнодушно отнесся. В омских колониях происходило насилие, происходило унижение человека, там убивали людей. Был Папичев, которого после отставки убили в Краснодаре. Но при его сменщике Корючине все стало намного хуже. Он решил устроить режим. Ну делай это по закону. Зачем ты убиваешь людей, насилуешь людей. При мне очень много хороших парней, которые сидели за какие-то маленькие статьи – где-то магнитолу вытащили, где-то что-то стащили по пьянке, которые просто по глупости попали в тюрьму, были унижены так, что вскрывали себе вены, умирали от того, что вены вскрывали. Приходишь утром, а он лежит со вскрытой веной, и его уносят. Это все было с подачи Корючина. Людей просто доводили до самоубийства. Я все это знаю и видел. Я сам вены вскрывал, когда в одиночке сидел в СИЗО. Баландер (раздатчик еды. — Е.М.) шел по коридору в СИЗО-1, но проезжал мимо моей камеры. И так несколько дней. Я ничего не ел. Мне нечего было есть. У меня был кран с водой, и я просто пил воду, а раздатчик еды проезжал мимо. Это было указание руководства, чтобы меня не кормить. Я просто там сходил с ума. Потом меня отправили в ИК— 6. По прибытии в колонию меня встречали и сотрудники, и активисты очень радостно: «А, это ты сбежавший? Из-за тебя у нас у всех проблемы в Омске? Столько жалоб пишешь, сейчас мы тебе руки, ноги отобьем». Меня там сильно избивали за то, что я писал жалобы на начальника СИЗО-1 и начальника управления. Избивали, чтобы я не писал больше ничего, чтобы я понял, что невозможно ничего доказать, он генерал, а я кто. Я был постоянно избит. Потом они перевели меня в СУС, это строгие условия содержания, где заключенные находятся в камере. Я там отсидел полгода. Каждый день корпус 90, заставляли часами стоять на одном месте, били постоянно. Угрожали, что опустят меня. На шестерке активно практикуется сексуальное насилие. И мне и другим людям угрожали, после этого я со всем соглашался, какие требования были у сотрудников. Ставили меня там и на растяжку. Со мной рядом стоял бывший заместитель главы Советского округа города Омска, он был посажен за взятку. Его также ставили на растяжку, но потом, когда узнали, кто он, его не трогали. Он сидел просто в отдельной комнате, а всех нас остальных избивали. Ставят на растяжку, бьют по почкам, могут пятки отбивать, ну ложат на стол и пятки отбивают, чтобы почки посадить. Кто кулаками, кто дубинками бил. Еще подвешивали в клетке в голом виде. Полностью раздевали. И зажигалками поджигали в интимных местах, на ногах, подмышками, то есть там, где волосы растут. У меня шрамы там остались от ожогов. Это делали непосредственно сотрудники колонии № 6 и зэки-активисты. Раза три меня так поджигали. Меня аж трясет, как вспомню про все это. Люди, которые отбывают наказание, просто хотят нормальные условия содержания, чтобы не стоять на улице, а то с утра проснулся и стоишь на улице, «Катюшу» поешь… «Катюша», «Марфуша», там чего только не поешь, и маршируешь целый день на морозе. Это разве правильно? Это неправильно. Я полгода простоял на этом морозе, у меня здоровье теперь основательно подорвано. Никаких ответов на свои жалобы я так и не получил. Когда ОНК наша приезжала, то они сказали, что такого быть не может, и сами смеялись. У нас не комиссия общественная, а хрен пойми чего, вот честно. Потом был суд. Сотрудники УФСИН на суде заявляли, что у меня были все условия для проживания. Меня осудили, добавили полтора года. Теперь у меня уже две судимости. Я освободился в 2015 году. После того, как я вышел, никаких жалоб я не писал. Я хотел забыть это все как страшный сон. После того, что я испытал в колонии, я просто очень боялся писать, говорить. Я боюсь с ними связываться …» В Горьковском районном суде, где слушалось дело о побеге Михаила Малышкина, выяснилось, что в Крупянке была никакая ни дача Корючина, а «выездной объект» подсобного хозяйства СИЗО-1 Омска. Просто Корючин и компания использовали этот «объект» для личных нужд. Прокуратура Омской области потребовала наказать «виновных должностных лиц». Начальнику СИЗО-1 Жидовцову был объявлен выговор. А вот Корючин оказался вроде как не при делах. На его карьере использование в личных целях труда заключенного и гулянки на подсобном хозяйстве никак не отразились. Начальник СИЗО-1 полковник Вячеслав Жидовцов и его заместитель полковник Евгений Огорелков по-прежнему руководят самым крупным изолятором Омской области. Вячеслав Жидовцов, начальник СИЗО-1 Омска (слева) и Сергей Корючин, экс-начальник УФСИН по Омской области (справа) После суда над Малышкиным, баню в которой парился Корючин с компанией, разобрали и куда-то вывезли. Животных тоже эвакуировали в неизвестном направлении. Кстати, даже если предположить, что эти животные принадлежали не Корючину, а СИЗО-1, то по данным ЕГРЮЛ, изолятор не имел разрешения на содержание лошадей и коров. Экономическая деятельность изолятора распространялась лишь на разведение свиней и кроликов. Но ни прокуратура, ни суд почему-то не обратили внимание на эти нарушения, как и не задались вопросом – а зачем следственному изолятору восемь гектаров земли (на которых ничего не выращивалось), да десяток животных в сарае? Какую экономическую пользу это приносило СИЗО?

Сейчас на «даче» Корючина все заросло сорняками. Ни коров, ни кроликов, ни поросят. Не ездит сюда больше местная тюремная элита. И сторожит «дачу» нынче не зек, а вольнонаемный сотрудник УФСИН на зарплате. Но местные жители по-прежнему называют это место «дачей тюремщика».

P.S. Благодарю омских правозащитников Ирину Зайцеву и Лали Хвичию за помощь в подготовке материала.

Источник: https://echo.msk.ru/blog/elenamasyuk/2314647-echo/

СИЗО-1 г. Омск

Начальник сизо 1 омск

Адрес: 644007, Омская область, г. Омск, ул. Орджоникидзе, 86

Телефон(ы): (3812) 23-03-09

Начальник: Жидовцов Вячеслав Александрович

Внимание! Данная карта носит исключительно иллюстративный характер, т.к. сервис Яндекс пока не умеет во всех случаях точно определять положение на карте. В более-менее крупных населенных пунктах, как правило, местоположение определяется верно, но в сельской местности и в удаленных районах возможны ошибки.

Расширенная информация

Федеральное казенное учреждение следственный изолятор №1 УФСИН России по Омской области

Следственный изолятор № 1 расположен в городе Омске, который был основан в 1716 году для укрепления рубежей Российской Империи по указу Петра I. Город Омск до 1797 года считался острогом.

В XIX векеОмск стал центром сначала Западно-Сибирского, а затем Степного генерал-губернаторства (Степного края), охватывавшего существенную часть Западной Сибири. В настоящее время Омск крупный город России, административный центр Омской области.

В 1855 году, по Указу царя Александра II был заложен тюремный замок на 150 человек. Омская тюрьма по проектам, одобренным еще Екатериной II, была построена за четыре года. В 1859 году строительство тюремного замка было завершено.

Громадное по тем временам трехэтажное здание, окруженное со всех четырех сторон каменной 3,5 метровой стеной, стояло далеко за окраиной деревянных одноэтажных домиков города таинственным тюремным замком, вселявшим страх в жителей города. По своему внешнему виду тюремный замок напоминал заглавную букву алфавита – “Е”.

В период с 1973 по 1976 г.г. реконструкции подверглись режимный корпус, периметр основного ограждения, большинство служебных и хозяйственно-складских помещений. С 1988 г. по 1992 г.

проведена реконструкция старого режимного корпуса: заменены деревянные перекрытия и шиферная кровля, канализационная система, электропроводка, оконные блоки. В 1994 году территория и помещения бывшей ИТК-5 были переданы следственному изолятору.

Почтовый адрес

644007,  Омская область, г. Омск, ул. Орджоникидзе, 86

Телефон: (3812) 23-03-09

Факс: (3812) 96-64-86

Адрес электронной почты учреждения: sizoomsk@mail.ru

Официальный сайт: http://sizoomsk.ru/

Порядок работы комнаты приема передач и магазина

Комната приёма передач: – ежедневно с 08.00 до 19.00 часов;

– приём заявлений и передач с 08.00 до 18.00 часов;

– предоставление свиданий для подозреваемых и обвиняемых ежедневно, кроме субботы и воскресенья с 08.00 до 17.00 часов;

– предоставление свиданий для осужденных отбывающих наказание в СИЗО согласно ст. 74 УИК РФ – суббота и воскресенье с 08.00 до 17.00 часов;

– выдача справок ежедневно с 14.00 до 17.00 часов;

– последнее воскресенье месяца – санитарный день, приёма нет. Магазин: – ежедневно с 08.00 до 17.00 часов.

Образцы заявлений: длительное свидание, краткосрочное свидание, прием передач.

График приема граждан руководством *

ДОЛЖНОСТЬПРИЕМ
Начальник учрежденияЖидовцов Вячеслав АлександровичПонедельник с 14.00 часов
Главный бухгалтерПонедельник с 9.00 до 10.00 часов
Заместитель начальника учрежденияОгорелков Евгений ВикторовичВторник с 9.00 до 10.00 часов
Заместитель начальника учреждения Вторник с 14.00 до 15.00 часов
Кураторы УФСИН Россиипо Омской областиСреда с 9.00 до 10.00 часов
Заместитель начальника учрежденияРовинский Евгений МихайловичСреда с 14.00 до 15 часов
Начальник отдела специального учетаЧернышова Анна МихайловнаЧетверг с 9.00 до 10.00 часов
Заместитель начальника учрежденияКозлов Роман ПетровичЧетверг с 14.00 до 15.00 часов
Начальник отдела режимаРыжичкин Вячеслав АлександровичПятница с 9.00 до 10.00 часов
Начальник-врач филиала “Медицинская часть №12″ФКУЗ МСЧ-55 ФСИН РоссииКоновалов Алексей ГеоргиевичПятница с 14.00 до 15.00 часов

* По выходным и праздничным дням приём граждан ведут ответственные               от руководства ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Омской области с 10.00              до 11.00 часов

Производство

В учреждении функционирует мини хлебопекарня и цех по изготовлению макаронных изделий.

Обучение

В учреждении работает учебно-консультационный пункт, в котором проходят обучение лица, не имеющие среднего образования, а также осуществляется профессиональная подготовка курсовым методом по специальностям: токарь, электросварщик ручной сварки, электромонтер по обслуживанию и ремонту электрооборудования. 

Медицинское обеспечение

В учреждении имеется медицинская часть. При необходимости, осужденные и лица, содержащиеся в учреждении, направляются в ФКЛПУ ОБ-11 УФСИН России по Омской области, а также в городские медицинские учреждения.

Культурная и спортивная жизнь учреждения

В целях организации разумного досуга осужденных, привлечения их к общественно-полезной деятельности, стимулирования инициативы и самостоятельности, развития индивидуальных интересов и способностей, в отряде по хозяйственному обслуживанию организована работа кружков: прикладного творчества, художественной самодеятельности, общественных корреспондентов, физкультурно-спортивного. Сформирована видеотека. Тематика и  жанр – документальные фильмы профилактического характера, научно-познавательные фильмы, духовно-нравственного содержания, художественные и документальные фильмы патриотической направленности, а также комедии и мелодрамы. продукция предоставляется общественными и религиозными организациями, культурными центрами; – в учреждении функционирует библиотека, в которой насчитывается более семи тысяч книг. Тематика и жанр – художественная и научно-познавательная, классическая литература. Литература предоставляется общественными и религиозными организациями, культурными центрами, а также сотрудниками учреждения. По выходным и праздничным дням в комнате по воспитательной работе и клубе отряда по хозяйственному обслуживанию демонстрируются видеофильмы, проводятся тематические вечера, концертные программы с участием коллектива осужденных, а также осужденные посещают молитвенную комнату. На плацу жилой зоны учреждения  в рамках спартакиад проводятся соревнования между осужденными отряда по хозяйственному обслуживанию. К знаменательным датам и праздникам в общежитиях мужского и женского  отряда на информационных стендах вывешиваются, красочно оформленные стенные газеты, отражающие тематику праздника. Оформлена комната боевой Славы воинов ВОВ.

Информация

Порядок предоставления осужденным свиданий

Осужденным предоставляются краткосрочные свидания продолжительностью четыре часа и длительные свидания продолжительностью трое суток на территории ИУ.

Краткосрочные свидания предоставляются с родственниками или иными лицами в присутствии администрации ИУ. Длительные свидания предоставляются с правом совместного проживания с супругом (супругой), родителями, детьми, усыновителями, усыновленными, родными братьями и сестрами, дедушками, бабушками, внуками, а с разрешения начальника ИУ – с иными лицами.

Количество лиц, допускаемых на длительное свидание, определяется с учетом вместимости комнат длительных свиданий и графика предоставления свиданий.

Разрешение на свидание дается начальником ИУ, лицом, его замещающим либо назначенным приказом начальника ИУ ответственным по ИУ, в выходные и праздничные дни по заявлению (в том числе посредством электронной записи) осужденного либо лица, прибывшего к нему на свидание.

Длительные свидания с супругом (супругой), родителями, детьми, усыновителями, усыновленными, родными братьями и сестрами, дедушками, бабушками предоставляются по документам, подтверждающим их родство (свойство) с осужденными.

Осужденные освобождаются от работы на период длительных и краткосрочных свиданий с последующей или предшествующей отработкой.

Воспользоваться правом на предоставление свидания осужденный может сразу же после распределения из карантинного отделения в отряд (для тюрем – общую камеру), независимо от того, имел ли он предыдущее свидание в местах содержания под стражей.

При наличии права на краткосрочное и длительное свидания вид первого определяет осужденный, при этом длительное свидание предоставляется в порядке общей очереди.

Последующие свидания предоставляются по истечении периода, равного частному от деления двенадцати месяцев на количество свиданий данного вида, полагающихся осужденному в год.

При переводе осужденного из одних условий содержания в другие периодичность предоставления свиданий исчисляется от даты предоставления последнего в предыдущих условиях отбывания наказания.

Время, в течение которого свидания осужденным не предоставлялись в связи с введением режима особых условий, засчитывается в срок, по истечении которого осужденным могут быть предоставлены свидания.

Продолжительность свиданий может быть сокращена администрацией ИУ по письменному заявлению лиц, находящихся на свидании. Объединение свиданий либо деление одного свидания на несколько не допускается.

На свидания осужденные должны являться в опрятном виде. На период длительных свиданий они могут пользоваться одеждой, бельем и обувью, принесенными родственниками. Осужденные до и после свиданий подвергаются личному обыску, а их вещи – досмотру.

Лица, прибывшие на свидание с осужденными, после разъяснения им администрацией ИУ порядка проведения свидания сдают запрещенные к использованию в ИУ вещи, деньги и ценности на хранение до окончания свидания младшему инспектору по проведению свиданий под роспись в специальном журнале. После чего одежда и вещи граждан, прибывших на свидание, подлежат досмотру. В случае обнаружения запрещенных вещей администрация ИУ принимает меры в соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации и настоящих Правил.

В случае отказа лица, прибывшего на длительное свидание, от досмотра длительное свидание не предоставляется, однако ему может быть предоставлено краткосрочное свидание.

Для получения юридической помощи осужденным предоставляются свидания с адвокатами, иными лицами, имеющими право на оказание такой помощи, без ограничения их числа продолжительностью до четырех часов. По заявлению осужденного свидания с адвокатом предоставляются наедине, вне пределов слышимости третьих лиц и без применения технических средств прослушивания.

В случае передачи либо попытки передачи осужденному или осужденным лицам, прибывшим на свидание, или лицу, прибывшему на свидание, запрещенных к хранению и использованию предметов, веществ и продуктов питания свидание немедленно прекращается.

При нарушении прибывшими или осужденным установленного Правилами порядка проведения свидания оно немедленно прекращается.

На длительные свидания разрешается проносить продукты питания (за исключением всех видов алкогольной продукции и пива), а также вещи, не относящиеся к категории запрещенных вещей.

Замена длительных свиданий на краткосрочные, а также свиданий на телефонные разговоры, в том числе с использованием систем видеосвязи при наличии технических возможностей, производится по письменному заявлению осужденного.

В целях реализации права осужденного на свободу вероисповедания в ИУ осужденным разрешается совершение религиозных обрядов, пользование предметами культа и религиозной литературой.

Для совершения религиозных обрядов священнослужителям разрешается проносить на территорию ИУ необходимые им предметы культа, перечень которых определен в соглашениях о взаимодействии территориального органа УИС с зарегистрированными в установленном порядке централизованными религиозными организациями, в том числе вещество для совершения причастия (евхаристические хлеб и вино). Хранение вещества для совершения причастия (евхаристические хлеб и вино) на территории ИУ после проведения богослужения (религиозного обряда) не допускается.

(глава XIV Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 16.12.2016 № 295)

12787

Источник: http://fkurf.ru/sibirskij_fo/omskaya_oblast/fku_sizo-1.html

12 заключенных ИК-6 Омска, в которой осенью 2018 года случился бунт, написали на волю письмо, в котором сообщают об угрозах в свой адрес и просят о помощи.

Жена одного из осужденных в ИК-6 гражданина Украины Виталия Ярошенко 26 июня получила сообщение от мужа с просьбой о помощи.

Ее мужа переводят в ЛИУ-2 (Лечебно-исправительное учреждение), известную среди заключенных “двойку”, где осужденных обычно ждут истязания.

Несколькими днями ранее обитателям колонии удалось передать правозащитникам жалобу, в которой они высказывают опасения за свою безопасность. Волнения в колонии заключенные связывают с возвращением бывшего замначальника ИК-6 Василия Долгова.

На свиданиях он говорил: “Если меня туда повезут, то я просто не захочу жить”

– Мой муж говорил на свиданиях об угрозах. Сотрудники колонии и активисты из числа заключенных угрожали изнасиловать, сделать инвалидом, – рассказывает Александра Ярошенко. – Мой муж может долго терпеть, в том числе избиения. Сейчас я получила записку из колонии. “Виталия Ярошенко хотят вывезти на ЛИУ-2.

Он просит о помощи, потому что боится”, – говорится в ней. Это значит, что там все плохо. Я уверена, что это как-то связано с возвращением в колонию Василия Долгова. Он был отстранен на три или четыре месяца. До этого муж звонил мне каждый месяц, а в начале июня сказал, что пришло новое начальство и о звонках я могу забыть.

ИК-6

Александра Ярошенко говорит, что ее мужу хорошо известно, что такое ЛИУ-2. Это учреждение, где заключенных подвергают истязаниям и пыткам.

– На свиданиях он говорил: “Если меня туда повезут, то я просто не захочу жить”. Тем более у него уже была попытка покончить с собой из-за домогательства сотрудников колонии и активистов.

Это было еще до бунта, когда начальником колонии был Николай Алексеев, а его замом – Василий Долгов.

Один из недавно освободившихся заключенных сказал мне, что с его возвращением их будут ломать и уничтожать.

В декабре 2018 года, после бунта в ИК-6, в ЕСПЧ была направлена жалоба от осужденных ИК-6 Омской области на нарушение статей о запрещении пыток и праве на эффективное средство правовой защиты Европейской конвенции по правам человека.

Заключенные свидетельствовали об издевательствах и пытках со стороны сотрудников ФСИН. В октябрьском бунте приняло участие более 150 человек.

Некоторых из них СК перевел в СИЗО-1 по Омской области, а СК возбудил дело по статье “Дезорганизация работы колонии” (ст. 321 УК РФ).

В конце декабря 2018 года один из заключенных ИК-6 рассказал адвокату Вере Гончаровой, что сотрудники колонии принуждали его дать показания о том, что якобы именно Гончарова была организатором бунта.

Адвокат также сообщила “Общественному вердикту”, что некоторых заключенных принуждали отказаться от жалобы в ЕСПЧ, потому что якобы Вера Гончарова “работает с Навальным, спонсируется Госдепом, пиарится на зэках”.

Есть заключенные, которые впоследствии отказались жаловаться в ЕСПЧ.

Вера Гончарова

​В середине июня в руки адвоката Веры Гончаровой попало новое письмо. В нем, в частности, говорится:

“…обратиться к Вам с данной жалобой нас вынудили обстоятельства, которые напрямую связаны с нашей дальнейшей судьбой, а именно с нашим моральным и физическим здоровьем.

На протяжении длительного времени сотрудники ИК-6 видят в нас свою собственность, которой они желают распоряжаться по своему усмотрению, нарушают наши права, а в некоторых случаях совершают уголовные преступления”.

В письме подчеркивается, что “контролирующие органы государственной власти Омской области и сотрудники УФСИН России по Омской области” знают о нарушениях прав заключенных в ИК-6, “но никаких действий не предпринимают”.

Обострение ситуации в колонии совпало с возвращением в нее Василия Долгова, бывшего зама по безопасности начальника ИК-6 Николая Алексеева.

Он был отстранен после бунта, однако сейчас снова работает в учреждении, временно исполняя обязанности начальника.

По словам омского адвоката Саламу Мусаева, и Долгов, и Алексеев, который уже в колонии не работает и вышел на пенсию, имели среди заключенных своих активистов, с помощью которых выстроили жесткую систему обращения с осужденными.

Саламу Мусаев

– 12 заключенных, которые находятся в строгих условиях содержания (СУС), опасаются, что к ним снова начнут применять меры воздействия.

Авторы письма не были участниками бунта и не могли в нем участвовать, поскольку находились в изолированном блоке, но активисты, которые работали с Долговым, говорили, что он вернется и гайки для всех будут закручивать еще сильнее, – рассказывает адвокат. Это подтверждает и Александра Ярошенко.

Заключенные в разговоре с омской правозащитницей Ириной Зайцевой признавались, что после шумихи, вызванной бунтом и последующим уходом Николая Алексеева, место которого временно занял Дмитрий Карбаинов, истязания прекратились, условия содержания стали более сносными.

– Бить стали меньше, лучше работает столовая и баня. Одежды после проверок стало больше, но потом ее опять забрали. Теплые штаны раздали каждому пятому. Если кто-то неугоден, то вывозят неизвестно куда. Так, перед Новым годом увезли уже 50 человек. Порядка при Карбаинове стало больше, но осталось много старых сотрудников.

Людей даже после бунта возили в “десятку” (лечебно-исправительное учреждение №10 УФСИН России по Омской области. – Прим. СР). Обычно жалобщиков увозят на “двойку” (лечебно-исправительное учреждение №2 УФСИН России по Омской области. – Прим. СР), и люди боятся этого.

Был слух, что, когда все стихнет, в колонию вернут и Алексеева, – говорит заключенный Валерий.

Людей бьют электрошокером, подвешивают, заставляют стоять часами под палящим солнцем. Есть и другие формы воздействия

По словам Саламу Мусаева, Василий Долгов давал установку своим подчиненным психологически давить на заключенных, чтобы добиться самооговора.

– Некоторые осужденные после бунта написали явки с повинной, что избили дневального или завхоза. Одного из них так прессовали в ЛИУ-2, что он решил молчать и больше не выносить ничего публично. Он сказал так: “Я там умер как человек и как мужчина”.

Сейчас он продолжает отбывать наказание на ИК-6, – рассказывает Мусаев. – Все знают историю Владимира Халилова, который тоже прошел через ЛИУ-2. Его дело направлено в суд. Он написал явку. Я уверен, что его заставили это делать. Он ничего не говорит, боится, что будет еще хуже.

Мы много раз слышали, как людей бьют электрошокером, подвешивают, заставляют стоять часами под палящим солнцем. Есть и другие формы воздействия. В карантине принуждают есть двойную порцию, а в отряде – не дают и половины. Если хочешь нормально питаться – плати 3–5 тысяч рублей в месяц.

Это вымогательство, но доказать это сложно.

Заключенных заставляли бить друг друга. Их подвешивали за руки к потолку с мешком на голове

По словам адвоката Мусаева, новый начальник колонии Дмитрий Карбаинов в какой-то мере отказался от тех порядков, которые создали Алексеев и Долгов, но недавно выяснилось, что несколько заключенных собираются отправить в ЛИУ-2 как раз в тот момент, когда в колонию возвращается Долгов. Они боятся, что в “двойке” попадут под пытки.

– Я находился в этой колонии с 2010 года и видел, когда там было очень страшно. Я пять с половиной лет провел в СУСе (строгие условия содержания. – Прим. СР), – говорит бывший заключенный ИК-6 Армен Погосян. – По закону, если ты сидишь без нарушений, тебя должны выпускать в лагерь через 10 месяцев.

Но ни один человек не вышел оттуда, не подписав все документы, что будет работать на администрацию. Многих вывозили на “двойку”. Оттуда мужиками мало кто возвращался. Им уже нечего было терять. Так происходит, потому что заключенных заставляли бить друг друга. Их подвешивали за руки к потолку с мешком на голове.

На “семерке” есть специальная клетка, где так стоят люди, не важно, зима на дворе или лето. Ноги опухают, как у слона. В ИК-6 заставляют человека стоять трое суток в изоляторе. Посмотрите статистику смертей в этой колонии. Не надо обращать внимание на то, что они пишут, будто человек умер от сердечной недостаточности.

Конечно, сердце остановится, если заставлять его приседать по 8 тысяч раз. На время проверки таких людей просто прятали. Это продолжается годами. Виталий Ярошенко – один из тех, кто открыто говорил о нарушениях. Сейчас обострение в колонии идет из-за Долгова. Никто даже из числа вышестоящих сотрудников не может ему отказать.

Поймите, в ЛИУ-2 могут убить, могут заколоть. Может случиться все что угодно.

Сотрудники ИК-6 препятствуют встрече заключенных с адвокатами. Адвокат Вера Гончарова прилетела в Омск 18 июня и не могла пройти в колонию несколько часов: ее не пускали под тем предлогом, что в исправительном учреждении в это время проводилось культурно-массовое мероприятие “Битва оркестров”. Добиться встречи с несколькими заключенными адвокату удалось только к вечеру.

По словам Гончаровой, ее беседа с осужденным проходила не в специальной комнате для встречи адвоката с подзащитным, а в помещении для краткосрочных свиданий заключенных с родственниками.

– Комната, разделённая на ячейки стеклянными перегородками, с каждой стороны – телефонная трубка, все разговоры по которой прослушиваются сотрудниками ФСИН, – рассказывает Гончарова. – В этом же помещении все время находились два сотрудника колонии. Это грубое нарушение права на конфиденциальное общение подзащитного с адвокатом, предусмотренное ч. 4 ст. 89 УИК РФ.

Каринна Москаленко

Адвокат Каринна Москаленко 20 июня провела несколько часа у входа в колонию, но так и не смогла добиться от сотрудников ФСИН внятного объяснения, почему ее не пускают к подзащитным. Сотрудники колонии утверждали, что в учреждении есть только одна комната, в которой адвокат и заключенный могут поговорить.

Сотрудники колонии ведут себя так, будто это их частное учреждение. Безнаказанность одних и незащищенность других – то, что я сегодня увидела в этой колонии

– Я смогла пройти в колонию только после того, как предыдущий адвокат, Вера Гончарова, закончила работу. В колонии более двух тысяч заключенных, а сотрудники организовали работу таким образом, что работать там может только один адвокат, – говорит Каринна Москаленко.

– Никакого разумного оправдания этому нет, закон при этом нарушается, и, самое главное, это имеет огромное, но нелегитимное практическое значение для сотрудников ФСИН – ограничить заключенных ИК-6 в получении юридической помощи, с одной стороны, и доступе к суду, с другой. Ибо для того, чтобы обратиться в суд, необходима квалифицированная помощь адвоката.

Тем более если речь идет об обращении в ЕСПЧ. Жалобы наших доверителей на то безобразие, которое творится в омских колониях, уже зарегистрированы в ЕСПЧ.

За 5 дней, проведенных в Омске, Вера Гончарова и Каринна Москаленко смогли поговорить только с шестью осужденными, все встречи проходили в общей комнате для свиданий с родственниками.

– Сотрудники колонии ведут себя так, будто это их частное учреждение. Безнаказанность одних и незащищенность других – то, что я сегодня увидела в этой колонии. Я приложу все усилия для того, чтобы люди, которые содержатся в этой колонии, имели доступ к юридической помощи так, как это положено по Конституции.

Это проблемы сотрудников колонии, если у них якобы нет дополнительной комнаты. Но они к тому же еще и искажают истинную ситуацию. У них все есть для того, чтобы допустить адвоката, они просто сознательно препятствуют допуску адвоката к подзащитным.

Там вообще целый ряд прав нарушен, и вопрос конфиденциальности: что это за общение, если я ору в трубку, мой подзащитный орет мне через стекло. Нам не дали отдельную комнату, нас посадили в комнату свиданий с близкими, где все должно прослушиваться. И они меня хотят так же, как родственника, прослушать.

Я не родственник, я приехала работать, а они сделали все, чтобы мне помешать! Я провела эксперимент: сколько мне придется стоять, показывая свое инвалидное удостоверение, пока мне предложат присесть? Я должна на своих больных ногах стоять перед вами?! И конечно, конкретному исполнителю, которого посадили передо мной, было очень неудобно, меня тронуло, что он все время стоял, он не мог сидеть, пока я стою. У него есть человеческая душа, я видела, что ему очень неприятно, его сделали крайним, и он даже говорил: “Ну, я здесь ничего не решаю”, – рассказала Каринна Москаленко. – Если сотрудники колонии себя так ведут со свободным человеком, с человеком со статусом адвоката, значит, в отношении беззащитных людей, которые находятся под полным их контролем, они действительно имеют возможность творить беззаконие. Я верю моим доверителям и нашим заявителям в ЕСПЧ в том, что действительно их подвергают бесчеловечному обращению и даже пыткам, у нас есть факты. И когда ЕСПЧ поставил вопросы перед правительством России, мы полагали, что правительство в лице ответственных должностных лиц пресечет эти действия, но полученное на этой неделе письмо доказывает, что эти люди находятся в крайне незащищенной ситуации.

В тот день Каринне Москаленко удалось поговорить только с одним заключенным, второго сотрудник колонии ей не привел, сославшись на то, что осужденный не хочет с ней встречаться.

На просьбу адвоката все-таки привести заключенного, чтобы тот мог лично объяснить причину, по которой сначала попросил о помощи, а сейчас от нее отказывается, сотрудник колонии ответил, что не может принуждать заключенного выходить к адвокату.

Каринна Москаленко подчеркивает, что нет достоверных сведений о том, что осужденный отказывается от встречи с адвокатами сам, а не под давлением сотрудников ФСИН.

В письме заключенных, которое родственники передали адвокатам, сказано, что “в том случае, если от кого-либо из вышеуказанных осужденных в Ваш адрес поступит какое-либо официальное обращение, где будет указано, что кто-то не имеет претензий к сотрудникам ИК-6, прошу считать его недействительным, т. к. этот “отказ” был получен под давлением”.

На следующий день, 21 июня, по словам Каринны Москаленко, сотрудники ИК-6 не пытались явно помешать ее встрече с доверителем, однако ждать его пришлось так долго, что адвокат успела поговорить только с одним заключенным.

– Перед встречей с Каринной его долго досматривали, отобрали бумаги, но вернули через продолжительное время (возможно, копировали). Каринна переживает о последствиях, которые грозят ему после ее визита, считает, что он, как и другие осуждённые, не находится в безопасности, – рассказала Вера Гончарова.

Источник: https://www.sibreal.org/a/30022938.html

Юрист Андреев
Добавить комментарий